Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно

Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно столько, чтобы после холодильника оно не сводило зубы.

Неделя перед праздником и само Рождество были для нее просто ужасными. Боль усилилась до такой степени, что Розмари стало казаться, будто внутри нее что-то оборвалось – какой-то центр, сопротивлявшийся этой боли. Исчезли воспоминания о хорошем самочувствии, и она с какого-то момента просто перестала обращать внимание на эту боль; перестала говорить о ней с доктором Сапирштейном и даже думать на эту тему. Если раньше боль жила в ней, то теперь она сама начала жить внутри этой боли: боль Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно для нее стала всем тем, что постоянно окружает человека – целым миром и временем. Розмари вконец измучилась, и теперь много спала и жадно поедала почти сырое мясо.

Она по-прежнему делала все необходимое по дому: готовила еду и убирала квартиру, отправила рождественские открытки домой (у нее не было настроения поздравлять родных по телефону), потом вложила деньги в поздравительные конверты лифтерам, портье и мистеру Микласу. Розмари читала газеты, старательно пытаясь проявить хоть какой-то интерес к студенческому протесту против призыва в армию или к забастовке, которая угрожала всему городу, но у нее ничего не получалось: ничего не было для нее Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно более реальным, чем призрачный и абсурдный мир боли. Ги купил подарки для Минни и Романа, а друг другу они с Розмари договорились вообще ничего не покупать. Кастиветы подарили им серебряные подносы.

Несколько раз Розмари и Ги ходили в ближайший кинотеатр, но в основном сидели дома или навещали Кастиветов. Там они познакомились с супругами Фаунтэн, Гилмор и Виз, потом с женщиной по фамилии Сабатини, которая все время привозила с собой кошку, и с доктором Шандом – бывшим зубным врачом, который изготовил цепочку для талисмана с таннисом. Все они были пожилые и относились к Розмари с неизменным вниманием и заботой Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно, очевидно, замечая ее плохое самочувствие. Лаура-Луиза тоже бывала там, а иногда к ним присоединялся и доктор Сапирштейн. Роман был прекрасным хозяином – он всегда вовремя наполнял стаканы и умело менял темы бесед. В канун Нового года он предложил тост «За 1966 год, год Номер Один». Розмари это удивило, хотя все остальные его поняли и тост им понравился. Она подумала, что чего-то не успела прочесть в газетах, но, в общем, ей было все равно. Обычно они уходили рано, Ги клал ее спать, а сам возвращался. Он был любимчиком у здешних женщин, которые стайкой собирались вокруг него и весело смеялись над всеми его шутками Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно.

Хатч оставался в коме, по-прежнему глубокой и непобедимой. Грейс Кардифф звонила каждую неделю.

– Никаких перемен, никаких… – с горечью говорила она. – Они до сих пор ничего не в силах понять. Он может прийти в себя завтра утром, а может погрузиться еще глубже, и тогда уже больше не очнется.

Два раза Розмари ездила в госпиталь святого Винсента. Она стояла у кровати Хатча и беспомощно смотрела на его закрытые глаза, чутко прислушиваясь к едва различимому дыханию. Второй раз, в начале января, она встретилась там с его дочерью Дорис, которая сидела у окна палаты с каким-то рукоделием. Розмари познакомилась с Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно ней у Хатча год назад. Эта невысокая милая женщина лет тридцати была замужем за инженером, шведом по происхождению. К несчастью, дочь очень сильно походила на Хатча, но в отличие от отца была с длинными волосами.



Дорис не узнала Розмари, но когда та представилась еще раз, начала смущенно извиняться.

– Не надо, – улыбнулась Розмари. – Я сейчас ужасно выгляжу и прекрасно об этом знаю.

– Нет, вы совсем не изменились. Просто я очень плохо помню лица. Я иногда даже своих детей не узнаю.

Дорис отложила вышивание, и Розмари подсела к ней. Они обсудили состояние Хатча. Потом пришла медсестра и поменяла пузырек в Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно капельнице.

– А у нас с вами один и тот же гинеколог, – сообщила Розмари, как только ушла медсестра.

Они поговорили немного о беременности Розмари и о докторе Сапирштейне, о том, какой он способный и знаменитый. Дорис очень удивилась, когда Розмари сказала, что Ходит к нему каждую неделю.

– Поначалу он осматривал меня раз в месяц, – сказала она. – Потом мы стали встречаться каждые две недели, и лишь в самом конце – раз в неделю. Это было уже на последнем месяце. И мне казалось, что так у всех.

Розмари не нашлась, что ответить, и Дорис почувствовала себя неловко.

– Но, наверное, каждая беременность проходит по-своему Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно, – спохватилась она и улыбнулась, пытаясь замять свою бестактность.

– Именно это он мне и говорит. Вечером она рассказала Ги, что доктор Сапирштейн осматривал Дорис только раз в месяц.

– Со мной что-то не так, – забеспокоилась она. – И он это знал с самого начала.

– Не будь дурочкой, – ответил Ги. – Он бы тебе все рассказал. А если не тебе, то уж мне-то наверняка.

– Да? Он тебе что-нибудь говорил?

– Ничего. Клянусь Богом, ничего.

– Тогда почему он хочет, чтобы я показывалась ему каждую неделю?

– Может быть, он сейчас всех так смотрит. А может, он проявляет к тебе больше внимания, потому что ты Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно знакомая Минни и Романа.

– Нет.

– Ну тогда я не знаю, спроси у него самого. Может быть, ему нравится тебя осматривать, а ее – нет.

Через два дня она все же спросила об этом самого доктора Сапирштейна.

– Эх, Розмари, Розмари… Ну что я вам говорил по поводу ваших подружек! Разве я не предупреждал, что каждая беременность протекает по-своему?

– Да, но…

– И наблюдение тоже надо вести по-разному. Дорис Аллерт уже два раза рожала до нашей с ней встречи, и во время предыдущих беременностей никаких отклонений у нее не было. Поэтому ее и не надо было наблюдать так тщательно, как Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно женщину, которая собирается рожать впервые.

– А вы разве всех смотрите каждую неделю, кто рожает первый раз?

– Пытаюсь, но иногда мне это не удается. С вами все в порядке, Розмари. Боль скоро пройдет.

– Я начала есть сырое мясо. Только немного его разогреваю.

– Еще что-нибудь необычное?

– Нет, – сказала она и про себя удивилась: разве этого не достаточно?

– Ешьте все, что вам захочется. Я ведь уже говорил вам, что у беременной женщины могут появиться самые разные вкусы. Некоторые даже едят бумагу. И перестаньте наконец волноваться! Я не держу никаких секретов от своих пациентов – жизнь и без того сложна. Я вам Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно говорю чистую правду. Ну так как, вы успокоились?

Розмари кивнула.

– Передавайте привет Минни и Роману, – сказал он. – И Ги тоже.

Розмари читала уже второй том «Крушения» и начала вязать Ги полосатый красно-оранжевый шарф для репетиций. Забастовка, о которой так много писали в газетах, все-таки началась, но они практически не ощутили ее последствий, потому что большую часть времени сидели дома, лишь иногда по вечерам наблюдая из окна за толпами, медленно плывущими по улице.

– Эй, крестьяне! – кричал на них Ги. – Домой! Убирайтесь домой, да побыстрее!

Вскоре после того как Розмари рассказала доктору Сапирштейну о своем пристрастии к сырому мясу Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно, она поймала себя на том, что жует сырое куриное сердце. Произошло это на кухне. Розмари посмотрела на свое тусклое отражение в хромированном корпусе тостера, потом опустила взгляд на руку и увидела полусъеденное сердце; по ее пальцам струилась кровь. Она тут же выбросила остатки сердца в мусор, открыла воду и смыла с ладони кровь. Потом, не выключая воду, наклонилась над раковиной и ее вырвало.

Попив воды, она немного успокоилась, умыла лицо, руки и тщательно вычистила раковину специальным средством, выключила воду, вытерлась и некоторое время молча простояла в задумчивости. Затем достала из ящика блокнот, ручку, села за стол и начала писать Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно.

Ги, уже в пижаме, пришел к ней на кухню в половине восьмого. Перед Розмари лежала раскрытая кулинарная книга. Она выписывала из нее рецепты.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Составляю меню, – сказала она. – Для вечеринки. Двадцать второго января у нас будут гости. Через неделю. – Она поглядела на разбросанные по столу листочки бумаги и подняла один из них. – Мы пригласим Элизу Дунстан с мужем, Джоан с приятелем, Джимми и Тайгер, Аллана с подругой, Лу и Клаудию, Ченсов, Венделлов, Ди Бертиллона с его девушкой – если, конечно, ты хочешь их видеть, – Майка и Педро, Боба и Тea Гудманов, Каппов, – тут она жестом указала в сторону Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно их двери, – и еще Дорис и Акселя Аллерт, если они смогут прийти. Дорис – это дочь Хатча, – пояснила она.

– Знаю, – ответил Ги.

Розмари положила листок на стол.

– Минни и Роман не приглашены. И Лаура-Луиза тоже. А также Фаунтэны, Гилморы и Визы. И доктор Сапирштейн вместе с ними. Это будет особая вечеринка – только для тех, кому меньше шестидесяти.

– Вот это да! – озабоченно покачал головой Ги. – А я-то в списке есть?

– Да, ты есть. И ты будешь барменом.

– О Господи! Ты и правда думаешь, что это будет хорошо?

– По-моему, у меня уже давно не было такой блестящей идеи – Может Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно быть, сначала стоит посоветоваться с Сапирштейном?

– Зачем? Я просто собираюсь устроить вечеринку, а не переплывать Ла-Манш и не взбираться на Аннапурну.

Ги подошел к умывальнику, открыл воду и подставил под струю стакан.

– Ты знаешь, у меня ведь с семнадцатого уже начнутся репетиции.

– Но тебе ничего не придется делать, – ответила Роз-мари. – Просто быть дома и всех очаровывать.

– И готовить напитки. – Он поднял стакан и выпил.

– Ладно, бармена мы найдем. Того, который был у Джоан и Дика, – помнишь? А когда ты захочешь спать, я всех выгоню.

Ги повернулся и с сомнением посмотрел на нее.

– Я хочу видеть Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно именно их, – пояснила Розмари. – Я не Минни с Романом. Я устала уже от всех этих стариков. Ги отвернулся и уставился в пол. Потом снова посмотрел на нее.

– А как твои боли? Розмари сухо улыбнулась.

– Разве я тебе не говорила? Через пару дней все пройдет. Так мне сказал доктор Сапирштейн.

Обещали прийти все, кроме Аллертов – из-за болезни Хатча – и Ченсов, которые уезжали в Лондон фотографировать Чарли Чаплина. Бармен тоже не смог прийти, зато он порекомендовал другого. Розмари отнесла в чистку свое длинное коричневое бархатное платье, договорилась в парикмахерской насчет прически, заказала вино, ликеры, лед и все необходимое для чилийской запеканки из Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно даров моря Утром в четверг как всегда пришла Минни со своим полосатым стаканом и застала Розмари за разделкой крабов и омаров. – Как интересно! – заулыбалась она, устремляясь в кухню. – Что это?

Розмари объяснила, остановив ее в дверях.

– Сейчас я все это заморожу, а в субботу буду готовить. К нам придут гости.

– Решили повеселиться?

– Да. У нас много старых друзей, которых мы не видели уже сто лет. Многие даже не знают еще, что я беременна.

– Я могла бы помочь, если хочешь. Я умею хорошо накрывать на стол.

– Спасибо за предложение. Но я думаю, что управлюсь сама. У нас Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно будет все а-ля-фуршет, так что мне почти ничего не придется делать.

– Пальто можно будет сложить у нас.

– Не стоит, Минни. Вы и без того для меня много делаете. Правда.

– Ну, если передумаешь, дай знать. А теперь пей. Розмари с отвращением посмотрела на стакан.

– Я не хочу. То есть, сейчас не хочу. Я попозже выпью, а стакан принесу.

– Ему нельзя долго стоять.

– А он и не будет стоять. Вы идите. А стакан я верну потом.

– Я могу и подождать, чтобы тебе не надо было идти ко мне.

– Не стоит. Я очень нервничаю, когда на меня смотрят во время готовки. И Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно потом мне все равно надо на улицу, так что я буду проходить мимо вашей двери.

– На улицу?

– Да, в магазин. Ну, а теперь идите. Вы очень добры ко мне, даже слишком…

Минни обиженно нахмурилась и сделала шаг назад.

– Только долго не жди. А то витамины пропадут. Наконец Розмари с облегчением закрыла за ней дверь, вернулась в кухню, постояла немного со стаканом в руке, а потом решительно вылила его содержимое в раковину.

Через час, очень довольная собой, она уже заканчивала запеканку. Когда блюдо было готово и поставлено в холодильник, Розмари приготовила свой собственный напиток из молока и сливок, добавив Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно туда яйцо, сахар и херес – получилась душистая рыжевато-коричневая жидкость.

– Ну держись, Дэвид-или-Аманда! – сказала она и попробовала. Ей очень понравилось.


documentaqejuon.html
documentaqekbyv.html
documentaqekjjd.html
documentaqekqtl.html
documentaqekydt.html
Документ Глава 4. Розмари всегда любила мясо с кровью, теперь же она ела его почти сырым – грела ровно